Карты, деньги, два шлюза: когда платежный агрегатор может стать пособником кибермошенников
Проблема ответственности финансовых посредников за действия мошенников становится одной из самых обсуждаемых в глобальной юридической практике. Когда конечный потребитель теряет деньги в результате фишинга, псевдо-техподдержки или других сетевых махинаций, традиционные обвинения адресуются самим преступникам, которых редко удается поймать. Однако регуляторы всё чаще задаются вопросом: должен ли нести ответственность тот, кто предоставил мошенникам платежную инфраструктуру и позволил им безбарьерно принимать банковские карты?
Прецедентное соглашение платежного процессора Nuvei с американской Федеральной торговой комиссией (FTC) ярко подсветило этот тренд и выявило пробелы в аналогичной сфере российского регулирования.
Прецедент Nuvei: инфраструктура как соучастие
В сентябре 2026 года глобальный платежный процессор Nuvei согласился выплатить 4,85 миллиона долларов в рамках урегулирования обвинений FTC. Регулятор обвинил компанию в том, что она открывала и поддерживала счета для мерчантов, которые занимались явным обманом потребителей (в частности, лже-техподдержкой, вымогавшей миллионы долларов под предлогом «удаления вирусов»).
Согласно материалам расследования, руководство и комплаенс-службы процессора знали или должны были знать о мошенническом характере бизнеса клиентов. На это указывали аномально высокие показатели чарджбэков, которые регулярно превышали критический порог в 1%, а также внутренние отчеты аналитиков рисков. Вместо блокировки сомнительных клиентов, процессор помогал им маскировать транзакции и обходить системы мониторинга банков-эквайеров.
Главный юридический урок дела Nuvei заключается в том, что регулятору не потребовался специальный закон о платежных процессорах. FTC действовала на основании общей нормы Закона о FTC, запрещающей недобросовестные и вводящие в заблуждение практики. Наполнив эту общую норму содержанием из внутренних правил международных платежных систем, комиссия возложила на финтех-компанию прямую обязанность жестко фильтровать и мониторить транзитный бизнес под угрозой крупных финансовых санкций.
Российские реалии: контроль есть, возврата денег нет
В российской юрисдикции ситуация выглядит иначе. На первый взгляд, государство активно регулирует рынок платежных посредников и агрегаторов. Например, требования статьи 14.1 Федерального закона «О национальной платежной системе» № 161-ФЗ наделяет Банк России серьезными надзорными полномочиями. Регулятор ведет реестр платежных агрегаторов, а операторы по переводу денежных средств обязаны в одностороннем порядке расторгать договоры (Федеральный закон от 20.02.2026 № 44-ФЗ) с теми посредниками, которые нарушают комплаенс-процедуры или содействуют проведению нелегальных платежей.
Однако, текущая правовая модель ограничивается лишь административным контролем. Ее главное слабое место — правовой вакуум в вопросах гражданской ответственности финтех-компаний перед пострадавшими плательщиками.
Если гражданин перевел деньги мошенническому интернет-магазину через цепочку агрегаторов, то сам по себе факт блокировки или последующего расторжения договора банка с этим агрегатором не возвращает похищенные средства жертве. Посредники де-факто остаются юридически защищенными от прямых исков со стороны обманутых граждан, ссылаясь на то, что они лишь «технически обеспечивали перевод» и не вступали с плательщиком в договорные отношения.
Четыре пути преодоления регуляторной развилки
В целом материальная база и измеримые показатели для привлечения платежных институтов к ответственности в России уже сформированы: банки и агрегаторы видят коды операций, уровень фрода и жалобы плательщиков внутри систем без прямого участия госорганов. Не хватает лишь правового мостика к карману пострадавшего потребителя. Тут возможны следующие сценарии:
Законодательный путь. Введение прямой императивной нормы в профильное законодательство, которая обязывала бы платежного агрегатора или банк-эквайер солидарно возмещать ущерб плательщику, если будет доказано, что финансовый институт проигнорировал очевидные маркеры мошенничества (высокий уровень чарджбэков, несоответствие назначения платежа реальной деятельности компании и т. д.).
Судебный (деликтный) путь. Данный вариант не требует оперативного вмешательства законодателей и может быть реализован силами высших судебных инстанций. Судам достаточно признать, что систематическое игнорирование платежным процессором правил платежных систем и признаков мошенничества нарушает обязанность действовать добросовестно. Такое противоправное бездействие в связке со статьей 1064 Гражданского кодекса РФ (генеральный деликт) позволит взыскивать убытки напрямую с финтех-платформ как с лиц, содействовавших причинению вреда.
Перспективы уголовно-правовой квалификации. Регулирование вопроса не ограничивается лишь гражданскими исками и штрафами регуляторов и может выйти в зону действия Уголовного кодекса РФ. Если следствию удастся доказать, что топ-менеджмент или комплаенс-служба финтех-платформы достоверно знали о фродовом происхождении денег и помогали выстраивать схемы обхода банковских блокировок, бенефициары и сотрудники процессинга могут быть привлечены к ответственности как соучастники мошенничества (ст. 159 УК РФ) в форме пособничества. Кроме того, систематическое проведение транзакций для нелегальных мерчантов с использованием подставных юридических лиц и искаженных кодов категорий деятельности (MCC) создает для руководителей таких сервисов реальные риски обвинения в незаконной банковской деятельности (ст. 172 УК РФ) и легализации (отмывании) денежных средств (ст. 174 УК РФ).
Законодательство о защите прав потребителей. Вопросы ответственности посредника: аналогия платёжного агрегатора (161-ФЗ) и владельца агрегатора информации о товарах (услугах) - п. 2.1 ст. 12 Закона о защите прав потребителей. У второго прямая обязанность возместить потребителю сумму предоплаты уже есть, поэтому можно рассмотреть ребалансировку ответственности между ними.
Таким образом, опыт дела Nuvei становится ред-флагом для многих платежных агрегаторов, игнорирующих признаки мошенничества в своей работе. Глобальный тренд очевиден: ответственность за киберпреступления может быть переложена и на тех, кто создает финансовую инфраструктуру.